|
|
![]() |
 Зарегистрироваться |
|
Регистрация позволит Вам иметь полный доступ ко всем разделам сайта, а также размещать о себе информацию.
|
|
![]() |
|
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все, цитаты
|
![]() |
пап, я знаю,
как ты любишь весну и песни Виктора Цоя
ты обещал,
что когда-нибудь
мы послушаем шум морского прибоя.
пап, на самом деле, я люблю, когда дома мы двое
и нас никто не беспокоит.
можно болтать о мелочах,
пить чай
и спорить, что будет на ужин
а еще ты похож на воробушка,
когда болен
или простужен.
пап, ты прости
что я так редко тебе говорю
папочка, я безумно. безумно тебя люблю.
|
Знаете, как уходят чувства? Как тёплая вода в ванне. Ты сидишь, а любовь, как вода, медленной струйкой куда-то уходит. Сперва ты сидишь в ней, вода тебя обволакивает, ты в ней растворяешься, тебе тепло и хорошо. Но постепенно воды становится всё меньше, и тело постепенно охлаждается, хотя где-то рядом есть ощущения прежнего счастья. И ты начинаешь всячески изгибаться, лишь бы согреться тем, что осталось на дне, борясь с наступающим холодом. Холодом, который даёт особенно ярко почувствовать, как хорошо тебе было недавно. Но со временем тело привыкает к окружающей температуре, к миру обычных людей. И сможешь ты лежать в холодной ванне без любви, которая ещё недавно окутывала и согревала? Нет. Ты встаешь и выходишь. Потому что холодно. Это так,чисто накипело,сейчас это со мной происходит,думаю многие меня поймут.
Я на стадии, когда вода утекает в сточные трубы. И я действительно боюсь, что скоро вылезу из этой ванны.
|
я никогда не понимала и до сих пор не понимаю,
как мы начинаем считать чужого человека до ужаса родным, своей семьей, ведь по сути он нам никто,
ни отец, ни мать, ни родственник,
он просто человек которого ты когда то встретила и начинаешь любить в нем все -
улыбку, жесты, мысли, голос, каждую родинку, каждый фрагмент кожи, да все вообще..
и ты начинаешь считать его своим, думать что знаешь его от и до, а потом...
потом он уходит, и ты не можешь понять как могло уйти от тебя что то родное, и еще больнее становится от мыслей, что он станет родным кому то еще, что кто то еще будет любить каждый сантиметр его тела, и думать что знает о нем все.
это странно, для меня.
|
Может, Он – наказание мне за всех тех милых мальчиков,
Чьи мечты разбивала, с которыми пили из горлышка,
При которых, совсем не стесняясь, считала на пальчиках
Сколько было таких же, которые «зайка» и «солнышко».
А потом уходила от них. И молчала неделями.
А потом удаляла спокойно – и даже не мучилась.
А особо настойчивым: «Нет, ты не тот, к сожалению,
Ты хороший, но ты мне не нужен. Прости. Не получится.»
Было, вобщем, неважно, куда кто ушел – хоть в Америку.
И, клянусь, никому никогда о себе не напомнила.
Удаляя из жизни / из sim-ки не билась в истерике,
Ни один телефон /ни один!/ наизусть не запомнила…
Ну а после был Он. Был недолго, но всё же стал Богом.
Мне на память оставил немного – лишь номер и имя…
/Только номер вне зоны теперь…/ Да, Он был мне уроком –
Он со мной поступил так, как я поступала с другими…
|
Мама, я сильнее, чем всем кажется.
Но слабее, чем самой того хотелось бы…
И спасает лишь одно – глаза накрашены,
Если б не они, то разревелась бы.
Мама, я поэтому подводкою
Так отчетливо рисую, мол, довольна я.
…Напиваюсь не мартини – чаще водкою.
Мне не надо, чтоб красиво – мне б не больно…
Мама, ты прости. Я просто выросла.
И ищу то умного, то сильного,
Но молюсь, чтоб поскорей забылся тот,
Кто сумел стать миром… и разбил его…
Мам, мне больно. Мама, ты прости меня,
Что с тобою не делюсь проблемами,
Что не знаешь ты от чьего имени
Хочется кидаться мне на стены.
Да, я выросла – помада, шпильки, стрелочки,
А ненужных сколько в памяти мобильного…
Но пока ты говоришь мне: «Моя девочка»
Мам, я всё смогу. С тобой я сильная.
|
я тебя разлюбила. в семь тридцать утра.
ты за круглым столом ел на завтрак омлет,
а я думала: «странно, ведь только вчера,
я любила тебя. а сейчас – уже нет».
тот же лоб и над ним непослушная прядь,
взгляд с прищуром, сводящий когда-то с ума…
я всегда так боялась тебя потерять,
а теперь потеряться готова сама.
сколько было труда наши судьбы связать
и потом на себе эту ношу нести…
оказалось, гораздо труднее сказать:
«я тебя разлюбила. так вышло. прости.»
|
Он её безрассудно любил, и она отвечала тем же,
Льнула трепетно и, улыбаясь, роняла с себя одежды.
Грациозно ступала нагая походкой сиамской кошки,
Прижималась к нему белоснежно-молочной прохладной кожей.
Он всегда любовался, глаза целовал, смаковал по каплям,
Всё стремился её разгадать, а затем, выпивая залпом,
Затихал, до конца не поняв, и менял на случайных женщин
Бесконечно любимую, тягу к желанной пытался сжечь так.
Каждый раз возвращался обратно, колючей щекой к коленям
Жался молча, потом начинал в топке лжи разжигать поленья.
От его серебрёных волос исходила, волнуя, свежесть,
И она, вся сжимаясь внутри, эти пряди трепала нежно.
Только синяя жилка на хрупком запястье слегка дрожала,
Выдавала её, в отстранённой улыбке сквозила жалость.
А потом безучастно сидела, стараясь найти причины
Оправданий ему, дорогому, родному навек мужчине.
|
Ну и как объяснить, что порой очень трудно дышать…
И что ночью истошно, как маленькой хочется плакать…
От того, что чертовски устала… устала терять
И что нет больше сил и желания всё это прятать…
Что живу и дышу, улыбаюсь, но всё через боль.
И как дура, реву вспоминая / считая потери…
Что меня не спасают друзья, никотин, алкоголь,
Что устала стучаться в закрытые наглухо двери.
Ну и как мне простить тех, которые клялись беречь,
И любить, и ценить… а потом уходили бесследно…
Я потом их пыталась искать среди тысячи плеч…
И носила в себе эту боль, чтоб не знали как скверно
По утрам просыпаться, не зная, зачем новый день.
Это жутко – с утра наливать чай в одну только кружку
Или кофе. Неважно. Совсем никаких перемен.
И никто – ни звонком, ни письмом – тишину не нарушит…
Ну и как объяснить это всё? Этот страх. Эту боль.
Когда душу другим, а они так бессовестно – в клочья…
Я не знаю за что так меня наказала любовь…
Я устала от боли… Я, правда, хочу счастья. Очень…
|
Ты однажды захочешь вернуться. Безумно захочешь.
Когда ночью проснешься, и глаз не сомкнёшь до рассвета.
Когда мыслью, как током, что я тебя всё-таки очень…
И собьешься со счета какая в руках сигарета.
...И захочется вдруг закричать, заорать что есть силы
И предательски выступят слёзы /от них не спасешься/
От того, что другая, не я, называет любимым,
Та, которой поклялся, что больше ко мне не вернешься…
Ты однажды захочешь назад до озноба по коже,
До отчаянья от невозможности снова стать ближе…
Ты опустишься нА пол и шепотом выдохнешь:
«Боже, Ты храни её там за меня… Ты храни её… Слышишь?
Я бы сам… Но ты видишь…» И вдруг замолчишь. И подкуришь.
И поймешь, что живешь в страшном сне и нет силы проснуться.
И поймешь: ничего не забыл и что всё еще любишь…
И захочешь вернуться. Безумно захочешь вернуться
|
Ты научил меня пить коньяк с пепси-колой,
Быть откровенной с тобой до конца, спать голой...
И после жарких объятий курить в кровати,
Жарить пельмени в сковороде ты научил, кстати...
Ты научил меня засыпать в крепких объятьях,
Громко стонать и гореть в любовных занятьях...
Мы просто лежали с тобой на полу и мечтали...
Довольные "по уши" оттого, что вместе "устали"...
Ты научил меня снова любить и быть рядом,
И понимать тебя даже без слов, так, взглядом...
Тот старый диван, помнишь, даже купить хотели,
И эту любовь помнят чужие диваны, чужие отели...
Ты научил меня жить без тебя постепенно,
Долго прощался и уходил несовременно...
И иногда даже звонить ночью пытался,
Ты научил молчать... и навык остался...
|
|
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
|
Знакомства
Лента событий
Основное
